Interpret.Me
 



8 (495) 215-05-91


«Interpret.Me» рекомендует:

Дубовик (Коротышевская) Элеонора Александровна переводчик по турецкому языку, последовательный Тематика: любая, кроме медицины. Образование:  ...

Космачева
Полина Борисовна
английский, испанский, португальский, последовательный Тематика: общесоциальная, политика, культура, ...

Корж
Анна Вячеславовна
английский, последовательный, шушутаж Тематика: любая. Образование: Южный федеральный ...

Мазняк
Анна Николаевна
переводчик по японскому языку, последовательный Тематиа: бизнес-переговоры различной тематики.  ...

Козырева
Александра Олеговна
итальянский, последовательный, шушутаж, гид-переводчик Тематика: энергетика, экономика и управление, ...

Ермаков
Кирилл Вячеславович
корейский, последовательный, синхронный, шушутаж Тематика: энергетика, промышленность, природные ...

Зубкова
Оксана Николаевна
польский, последовательный, синхронный, шушутаж Тематика: техническая, юридическая, туристическая, ...

Манжурин
Евгений Анатольевич
английский, испанский, украинский, последовательный Тематика: нефть и газ (upstream, downstream), ...



Библиотека «Interpret.Me» → Современный забайкальско-маньчжурский пиджин как социокультурный феномен
Лучшие переводчики России

Постнова
Татьяна Александровна
китайский, последовательный, синхронный, шушутаж Тематика: любая (кроме медицинской) - бизнес, ...

Вэнь Цзякунь китайский, последовательный, синхронный Тематика: бизнес, техническая, торговля, ...

Зонова
Екатерина Алексеевна
китайский, последовательный, синхронный, шушутаж Тематика: бизнес, экономическая, техническая.  ...

Ханецкая
Ольга Владимировна
переводчик по китайскому языку, последовательный Тематика: техническая (микроэлектроника, ...


Современный забайкальско-маньчжурский пиджин как социокультурный феномен

Существующий в настоящее время русско-китайский пиджин в его забайкальско-маньчжурской версии хоть и слабо, но исследуется представителями филологии, социолингвистики и культурологии. При этом большинство исследований посвящено традиционной форме пиджина, бытовавшей до недавнего времени в среде русской общины в Китае. В отличие от этих исследований, настоящая статья посвящена современному забайкальско-маньчжурскому пиджину (ЗМП) как живому социокультурному феномену, играющему большую роль в области контактов между определёнными группами населения.

Исторически ЗМП восходит к более раннему варианту русско-китайского пиджина — контактному языку на основе русскоязычной лексики, бытовавшему среди русских и китайских купцов в районе пограничной торговли, центрами которой были русский город Кяхта и китайский город Маймачен. Отсюда данный пиджин получил название Кяхтинско-Маймаченского. ЗМП сохранил много общего с последним и продолжает бытовать в определённой социокультурной среде по обе стороны российско-китайской границы.

Предпосылкой для возрождения русско-китайского пиджина в приграничном регионе «Забайкалье – Маньчжурия» послужило увеличение торговых контактов между российскими покупателями (преимущественно, оптовыми) и китайскими продавцами. В 90-е годы многие китайские граждане имели возможность подолгу проживать в российских населённых пунктах, торгуя на вещевых рынках товарами народного потребления. Аналогично многие российские коммерсанты стали регулярно выезжать на рынки Китая за товаром для перепродажи у себя на родине. Находясь в иноязычной среде, будучи заинтересованными в коммуникации и не имея объективной возможности развития билингвизма, они должны были избрать некое простое, но эффективное средство общения. Таким средством мог стать (и стал) кяхтинский пиджин. Этому способствовало наличие некоей «методической базы» изучения кяхтинского пиджина китайцами: в XIX веке китайские купцы обязаны были изучать кяхтинский пиджин и даже сдавать соответствующий экзамен перед выездом в Россию. Как известно, лексификатором кяхтинского пиджина являлся русский язык, а точнее, его сибирский диалект. Уже в XIX веке в Китае существовали рассчитанные на носителей китайского языка разговорники, благодаря которым можно было имитировать произнесение русских слов без овладения русской грамотой.

Поэтому в конце ХХ века кяхтинский пиджин пережил свое второе рождение и обрёл былые позиции. Особенностями современного ЗМП являются обогащение лексики КМП за счёт современных реалий, избавления от архаизмов. Кроме того, регулярное пребывание русскоговорящих коммуникантов на территории Китая, в китаеязычной среде, способствовало увеличению доли слов китайского происхождения в лексике ЗМП.

Соответственно изменениям миграционных потоков между РФ и КНР за последние 20 лет выделим два периода в развитии современного ЗМП:
  • 1990–2004 гг. (границы периода достаточно условны): активными носителями пиджина являются китайские продавцы на российских рынках, а также так называемые торговцы-«челноки» из России, регулярно (подчас еженедельно) посещающие Маньчжурию и другие китайские города. Главной целью их поездок в Китай является приобретение товаров, чему также сопутствуют отдых, развлечения, получение медицинских и косметологических услуг. Также пиджином овладевают китайские граждане, предлагающие такие услуги российским гражданам на китайской территории.
  • С 2004 г. по настоящее время: стремительно сократилось число китайских граждан, осуществляющих розничную или оптовую торговлю на территории России. Многие из китайских предпринимателей получили вид на жительство в РФ либо российское гражданство, овладели русским языком в степени, достаточной для интеграции в российское общество. У таких граждан потребность в использовании пиджина практически отпала.
Таким образом, на сегодняшний день основными носителями ЗМП остаются:
  • «Челноки» (граждане РФ и СНГ, совершающие регулярные поездки в КНР в коммерческих целях).
  • Их контрагенты на китайской территории (продавцы товаров, экспедиторы, гиды, «помогаи», т.е. лица, предлагающие иностранцам свои услуги по решению бытовых вопросов и поиску нужного товара).
  • Традиционно самым слабым звеном среди носителей пиджина остаются представители сферы услуг: парикмахеры, массажисты, официанты, водители и т.д. В силу того, что в Китае не принято работать парикмахером, массажистом, официантом в течение многих лет (обычно это работа для молодёжи до 25–27 лет), здесь происходит постоянное обновление персонала, при этом вновь прибывшие овладевают пиджином «с нуля». Владение пиджином даёт им существенное конкурентное преимущество. Однако после нескольких лет работы такие работники меняют род занятий: в идеале переходят в разряд владельцев мелкого бизнеса — «лаобаней».
Итак, мы видим, что все активные носители пиджина используют данное средство общения в своей профессиональной (точнее, коммерческой) деятельности. Пиджином не пользуются другие участники межкультурной коммуникации, такие как чиновники, профессиональные переводчики, руководители и сотрудники компаний, осуществляющих ВЭД в масштабах, превосходящих масштаб челночной торговли.

Рассмотрим значение пиджина для представителей каждой из трёх групп его активных носителей.

Основные группы (1 и 2) — это участники исторически сложившейся специфичной формы приграничной торговли, главной целью коммуникации между ними служит извлечение прибыли. Китайские коммуниканты заинтересованы в продаже, а российские — в приобретении товара, каждый по выгодной для себя цене. Информационные потребности такого общения малы, и ограниченность коммуникативной системы предпочтительнее её избыточности. В отличие от общения между представителями среднего и крупного бизнеса (обычно осуществляемого через переводчика), для которого характерны определённые речевые ритуалы и сравнительно высокий стиль речи, а также обилие профессиональных экономических терминов, использование пиджина в среде участников челночной торговли является своего рода социокультурным кодом, обозначающим принадлежность к определённой социокультурной общности. Пиджин не требует от своих носителей высокого уровня владения литературной речью, ставит участников общения с различным культурным, образовательным уровнем в равные условия. На первый план выходят психологические и личностные качества коммуниканта, навыки манипулирования собеседником: умение расположить его к себе как языковыми, так и невербальными методами. Все эти навыки испокон веков высоко ценились среди «торговых людей».

Если вступающие в торговый контакт лица владеют пиджином, они автоматически воспринимают друг друга как собратьев по «клану». Это даёт российским коммуникантам преимущество в том, что им предлагаются более выгодные цены как оптовым и потенциально постоянным покупателям, а китайским коммуникантам — в том, что они могут рассчитывать на большее число клиентов с российской стороны, так как последние могут вступать в вербальный контакт только с носителями пиджина. Таким образом, пиджин является обязательной составляющей коммуникативной компетенции как русских «челноков», так и китайских торговцев.

Что касается третьей группы носителей пиджина, то, как отмечалось выше, эта группа крайне нестабильна по своему составу. Однако в сфере услуг в приграничных городах Китая владение пиджином является большим конкурентным преимуществом, так как способствует привлечению большего числа русскоговорящих клиентов. Знание пиджина наряду с опытом реального общения с российскими гражданами, а значит — определённая межкультурная компетентность, также способны сыграть большую положительную роль в дальнейшей карьере работников этой сферы.

Таким образом, мы можем сделать вывод о том, что в настоящее время владение ЗМП является значимым навыком для представителей «челночной» торговли. Даже владение литературным китайским (русским) языком даёт его носителю меньше преимуществ в общении с контрагентом, поскольку указывает на его «чужеродность» в данном социально-профессиональном сообществе. Данный вывод опровергает мнение ряда исследователей² о низкой значимости и вспомогательной роли пиджина как языка сугубо бытового общения.

Литература:
  1. С.Н. Черепанов. Кяхтинское китайское наречие русского языка // Известия Академии наук по отделению языка и словесности за 1853 г.
  2. В.И. Беликов. Русские пиджины // Малые языки Евразии: социолингвистический аспект. М.: МГУ, 1997, с. 90–108.
  3. А.Ю. Мусорин. Лексика кяхтинского пиджина//Функциональный анализ языковых единиц. Новосибирск, 2004, с. 79–86.

Мобильная версия © 2012–2018 «Interpret.Me» – Россия